Они и мы

Тут второй день обсуждают ушлепка, который заявил, что пенсию в восемь тысяч российских рублей получают лишь алкаши и тунеядцы, а малоимущие сами во всем виноваты. Меня лично удивляют не слова этого дегенерата, а люди, которых еще шокируют подобные откровения. Ведь подобное отношение присосавшихся к власти ко всему остальному населению сформировалось не при Путине, и даже не при Ельцине. Просто вспомнилось:

я уже не раз писал, что первую половину восьмидесятых жил на Тверской улице, рядом со смольнинским домом. В котором тогда жило семейство Валентины Ивановны Матвиенко, будущего Губернатора Санкт-Петербурга и Председателя Совета федерации. Правда, в то время Фукусима Стакановна твердо верила в заветы Ленина и боготворила тогдашнего градоначальника Григория Романова. Что, впрочем, не мешало ей относиться к пролетариату как к низшему классу. Со временем и сынок Сережа перенял эту манеру поведения с ребятами во дворе. Но самым показательным был такой случай.

Уж не знаю, в отпуск ли ездило семейство Матвиенко, или же служебная командировка так удачно подвернулась. Просто однажды Серега, после долгого отсутствия, появился на балконе своей квартиры, блистая явно не питерским загаром. Под балконом гоняли мячик несколько пацанов, включая меня, когда на асфальт упала монетка. Кто-то подхватил денежку. Вместо привычных букв «СССР» и советского герба на монетке было что-то иноземное.

— Польша, десять злотых, — донеслось с балкона.

— Ух, ты! — восторженно завопили пацаны. — Серега, а мне? А еще кинь?

Серега, царственно улыбаясь, бросил другую монетку. Потом еще. Затем на советскую землю просыпался небольшой дождик иностранной мелочи. Мне тогда достался «четвертак» — монетка в четверть американского доллара…

Четвертак давно потерялся, а вот это барское презрение Сереги к толпящимся внизу пацанам осталось. И сейчас во власти сидят такие сереги, швыряют нам с вами мелочь, презрительно усмехаясь.