Штаны

Лавры классиков не дают мне покоя. Шекспира я перепел, баснописцу Крылову подражал, под Зощенко косил… Страшно сказать: на самоё солнце русской поэзии, на Алексан Сергеича клавишу поднял!

Пора бы угомониться уже. Ан нет, неймется. Во всех местах творчески зудит, аж терпежу не хватает. А тут еще и повод. Да какой! Николай Васильевич Гоголь в гробу вентилятором крутится, требует бумагу и чернил.

Лежите смирно, Николай Васильевич. Токмо благословите…

I

Июля 9 числа случилось в Петербурге необыкновенно-странное происшествие. Официант Иван Яковлевич, служащий на Вознесенском проспекте, в одном из тех заведений, у коих нет вывески, а окна все наглухо замурованы и посторонним вход строго воспрещен (по этой же причине мы и фамилии Ивана Яковлевича не знаем), проснулся по своему обыкновению поздним утром, которое лучше даже считать началом дня. Вопреки ожиданиям, никакого съестного запаха Иван Яковлевич не услышал. Приподнявшись на кровати, Иван Яковлевич смурно оглядел неприбранную комнату. Даже не вставая, Иван Яковлевич заведомо знал, что такой же беспорядок царит во всей трехкомнатной квартире, в коей он временно проживал один, поскольку все семейство во главе с тещей было отправлено на отдых в Крым.

Иван Яковлевич покряхтел, сел на кровати, потянулся, зевая во всю металлокерамическую пасть, после чего встал и, продолжажя зевать, поплелся на кухню. В полутьме типового советского коридора под ноги попалось нечто мягкое, от чего Иван Яковлевич запнулся и, не удержавшись, брякнулся на пол. Произнеся короткое слово, которое мы не смеем здесь приводить, дабы не оскорблять слух читателя и не попасть под карающую букву закона, Иван Яковлевич тряхнул головой и окончательно раскрыл глаза. Перед глазами обнаружилось нечто бесформенное, матерчатое и, судя по виду, очень дорогое.

«Штаны», — с удивлением подумал Иван Яковлевич, усаживаясь по-турецки на полу. Взявши штаны в руки, Иван Яковлевич принялся изучать эту деталь туалета. «Чьи же это такие штаны? Уж не мои, это точно. И размер не мой, и по росту велики будут, да и не по карману мне такие штаны. матерьял, матерьял-то каков!»

Встав с полу, Иван Яковлевич вышел на кухню, подн